«ОПЕК может и развалиться, если Саудовская Аравия скажет, что ей плевать»

Марсель Салихов, президент Института энергетики и финансов дал развернутое интервью изданию «Бизнес-Онлайн» о ситуации на мировом рынке нефти.

— Марсель Робертович, с 1 мая 2026 года ОАЭ вышли из ОПЕК и ОПЕК+. Есть разные версии о причинах такого решения. На ваш взгляд, в чем они заключались? Сработали экономические или политические факторы?

— Я думаю, был комплекс причин — как экономических, политических, так и связанных с конфликтом в Персидском заливе. Для понимания нужно обратиться к истории. В ОПЕК участвует много стран, но государств, которые реально влияют, немного. К ним относятся Саудовская Аравия, ОАЭ и Ирак. Иран тоже является членом ОПЕК, но не выполняет условия по соглашению, квот у него нет.

Базово была пара лидеров ОПЕК — Саудовская Аравия и ОАЭ. Эмираты до начала войны в Заливе добывали треть от добычи Саудовской Аравии. Получалось, что есть старший брат — Саудовская Аравия, а есть младший партнер — ОАЭ. При этом в разных делах — как в нефтяной сфере, так и в сфере экономических отношений, политики на Ближнем Востоке — у них отношения не были гладкими, имелись определенные противоречия. Поэтому Эмираты тяготила роль младшего брата, они тоже хотели расправить крылья и почувствовать себя более свободными.

Почему же ОАЭ решили выйти из ОПЕК? До начала войны в Заливе они добывали чуть больше 3 миллионов баррелей в сутки, а фактически могут добывать 5 миллионов. Но они не могли нарастить добычу в рамках ОПЕК. К тому же из-за войны в Заливе и блокировки Ормузского пролива ОАЭ добывают 1,5 миллиона баррелей в сутки, то есть гораздо меньше, чем было установлено квотой. Возможно, они уже понимали, что хотят выйти из организации, но ждали удобного момента. Он наступил в апреле и был связан с войной в Заливе. Из-за нее цены на нефть очень сильно выросли, а выход ОАЭ из ОПЕК их снизил, но лишь немного.

В моменте выход Эмиратов ни на что не влияет, поскольку они сейчас не добывают даже столько, сколько можно по квоте, так как не могут вывезти нефть. Однако в долгосрочной перспективе считается, что, когда Ормуз разблокируют, уже не будет ограничений в рамках ОПЕК+.

Нельзя считать, что ОПЕК всегда была в том виде, как сейчас. Были моменты, когда она имела супербольшое значение, а были периоды, когда не имела. Сейчас с выходом из ОПЕК Эмиратов, скорее всего, будет определенный кризис, который станет влиять и на Россию тоже.

— Как он отразится на России? Есть разные мнения о том, надо ли было России присоединяться к ОПЕК+. В чем были выгоды? Или, может, нам тоже надо выйти?

— В России есть разные точки зрения по этому поводу, даже среди высокопоставленных руководителей. Традиционно было разное отношение к вступлению в ОПЕК. Основным идеологом являлся нынешний зампред правительства Александр Новак, он был архитектором этого процесса.

Вспомним историю. В 2014 году, когда произошла девальвация рубля, цены на нефть тоже упали, ОПЕК предлагала России вступить в организацию, чтобы координировать деятельность. Но тогда наша страна отказалась. Цены на нефть оставались низкими, была велика роль сланцевой добычи в США, и к 2016 году мы дошли до понимания, что выгоды от координации работы с ОПЕК скорее перевешивают издержки. При этом ОПЕК предлагала стать полноценным членом. Но возник формат ОПЕК+. Сейчас Россия формально не является членом ОПЕК, а входит в объединение ОПЕК+, у которого институциональной формы нет. Это как гражданский брак без регистрации. На мой взгляд, России выгодно координироваться в рамках ОПЕК+.

— Почему?

— Потому что основное бремя снижения добычи несут страны Ближнего Востока, в первую очередь саудиты, которые сильно сокращают добычу. При этом себестоимость добычи у них ниже, чем в России. Наша страна своим небольшим вкладом получала преимущество в том, что нефтяные цены оставались достаточно высокими. Мы тоже сокращали в рамках договоренности добычу. Россия свои обязательства выполняла, издержки были не такие большие, а выгоды существенные.

В ситуации последних лет, когда уже другие факторы для России становятся более важными (инфраструктура, возможности экспорта), она не выполняет договоренности — добывает нефти меньше, чем ее квота в ОПЕК+. А Эмираты хотят выйти, потому что у них квота в диапазоне 3,3–3,4 миллиона баррелей в сутки, больше им нельзя добывать в рамках сделки, иначе это будет нарушением. Для нас же верхняя граница не имеет значения, у нас есть сейчас другие, более важные проблемы.

— Тогда какие последствия могут быть после выхода ОАЭ?

— Скорее всего, организация будет дальше существовать. Может, когда-то и Эмираты пересмотрят свою политику и вернутся. Основной негатив сейчас заключается в том, что, во-первых, ОАЭ могут потенциально на рынок вывести 2 миллиона баррелей, а это плохо для цен, потому что появляется нефть, которой не было. Во-вторых, сам механизм координации, к которому все привыкли, когда ОПЕК сокращает добычу, постепенно будет сходить на нет. ОПЕК может и развалиться, если Саудовская Аравия скажет, что ей плевать, у нее свои планы и задачи, а остальные пусть сами разбираются.

— Действительно реален вариант, чтобы Саудовская Аравия тоже вышла из ОПЕК, нарастила добычу и всех залила нефтью?

— В принципе, есть и такой вариант. Саудовская Аравия демонстрировала, что может принимать резкие решения. Но их тоже можно понять: почему они должны все делать за других? Например, в 1990-е была конфронтация между саудитами и Венесуэлой. Саудиты обвиняли венесуэльцев в том, что они обманывают.

Проблема картелей заключается в том, что, согласно экономической теории, рано или поздно они разваливаются. По теории любой картельный сговор прекратит свое существование. Есть дилемма заключенного о том, что есть стимулы обманывать. Договорились, что добывают столько-то, но если ты обманываешь систему и добываешь больше, то ты в выигрыше. Но если все начинают так действовать, то все разваливается, все в проигрыше.

­— Как вы оцениваете ситуацию в Ормузском проливе? Согласны, что события вызвали самый тяжелый энергетический кризис в мире?

— Пока кризис, вызванный блокадой Ормузского пролива, несопоставим с кризисами 1970-х. Тогда страны ОПЕК ввели эмбарго, из-за арабо-израильской войны перестали продавать нефть западным странам. И начался большой коллапс. В тот период в странах Западной Европы, в США не было бензина на заправках. Сейчас такого нет, теперь в первую очередь страдают страны Азии и Европа. Но пока нет физического дефицита, ограничений на заправках.

— Пока не иссякли запасы?

— Пока есть накопленные запасы, все пытаются приспособиться и надеются, что рано или поздно удастся договориться. Если не договорятся и снова начнут воевать, то с каждым месяцем ситуация будет ухудшаться. На запасах можно просуществовать некоторое время. Если они закончатся, то придется воздействовать на спрос, ограничивать его.

— Какой сценарий развития событий вам кажется наиболее реальным?

— Мне сложно судить, я не являюсь геополитическим аналитиком. Мне хочется надеяться, что с Ираном договорятся, а этот кризис будет краткосрочным шоком, который не перерастет в глобальную экономическую проблему. Сейчас пока больше опасений и ожиданий, что запасов не хватит и начнутся проблемы.