Выступление на телеканале ОТР на тему новой сделки ОПЕК+

Президент Института Марсель Салихов выступил в прямом эфире в  программе «Отражение» телеканала ОТР, посвященной ситуации на нефтяном рынке и перспективам заключения новой сделки ОПЕК+.

Ольга Арсланова: Вопрос от нашего зрителя об исторической справедливости, как это было. Значит: «До сих пор журналисты говорили, что из соглашения ОПЕК+ вышла Россия, а теперь президент нам говорит, что это сделала Саудовская Аравия». Как было на самом деле? Что же произошло? Наш зритель интересуется.

Марсель Салихов: Два человека, наверное, могут рассказать, министр энергетики Новак и принц Мухаммед ибн Салман. Они вели длительные переговоры 6-го числа на протяжении многих часов и, к сожалению, не смогли договориться. Они, наверное, знают во всех подробностях, что там произошло. Остальным приходится только догадываться.

Но по сути расхождения были связаны с тем, что Саудовская Аравия предлагала сократить добычу на 1,5 миллиона баррелей в сутки, из которых примерно 700 тысяч баррелей она взяла бы на себя, то есть сократила бы, для России предполагалось, что ее объем сокращения будет 300 тысяч, и 500 тысяч на всех остальных участников. Позиция России заключалась в том, что необходимо сохранить те договоренности, те действующие объемы, которые были согласованы в декабре прошлого года, соответственно расхождение позиций привело и к развалу соглашения 6 марта.

Петр Кузнецов: Саудиты-то хитрые, я так понимаю, пока шли переговоры, переносы, пока шли к сегодняшнему совещанию, они успели нарастить добычу. Соответственно если будет принято решение о сокращении, они будут сокращать от нынешнего уровня, когда они уже успели нарастить добычу. То есть по сути они ничего не потеряют в этом плане. Это так?

Марсель Салихов: Нет, не совсем так, потому что Саудовская Аравия планировала сильно нарастить добычу, но, к сожалению или к счастью, они не смогли в марте на самом деле сильно увеличить просто потому, что, видимо, уже не было спроса, соответственно несмотря на все те планы по росту экспорта, по предоставлению скидок и так далее, просто саудиты столкнулись с тем, что нет спроса на эту нефть.

Петр Кузнецов: А, не получилось.

Марсель Салихов: Соответственно, да, какого-то большого прироста и не было. В апреле будет в зависимости от того, какие сейчас договоренности будут, но тем не менее фактически они несильно увеличили добычу по сравнению с февралем.

Ольга Арсланова: Что выгодно российским нефтяным компаниям? Насколько их интересы совпадают с бюджетными интересами и с нашими интересами, простых людей?

Марсель Салихов: Действительно, интересы у всех разные. Но надо понимать, что и при текущих ценах нефтяные компании тоже несут потери. Соответственно, для них… Но они в большей степени защищены от изменения цен, так как по сути основным бенефициаром, основной теряющей стороной при изменении цен на нефть является бюджет и отчасти население через курс. Нефтяные компании в меньшей степени зависят от этого, но тем не менее и они тоже несут потери, если цены на нефть, как они… Когда Urals 13 долларов, то и для компаний это невыгодно.

Ольга Арсланова: То есть компаниям невыгоден разрыв соглашений, компаниям невыгодно держать максимально высокой как раз добычу?

Марсель Салихов: Ну смотрите, проблема же заключается в том, что сейчас резко сократился спрос, поэтому вопрос о том, что мы увеличим добычу, отчасти условный. Может быть, мы можем увеличить добычу, но вопрос, сможем ли мы продать эту добытую нефть, и это тот же самый вопрос касается Саудовской Аравии. То есть необходимо сравнивать альтернативы не просто, что вот мы увеличиваем добычу или мы сокращаем добычу; скорее всего, и в том и в другом случае придется сокращать добычу просто потому, что спрос в ближайшие месяцы резко обвалился.

Вопрос в том, чтобы вот это сокращение добычи носило скоординированный характер, то есть все основные участники рынка, крупнейшие производители договорились о том, что они несут бремя ответственности за сокращение предложения и не пытаются воспользоваться этой ситуацией в своих интересах. Соответственно, потребители так же могут прикладывать свои усилия, для того чтобы стабилизировать рынок, в частности, у нас отдельные страны-потребители могут увеличивать закупки нефти в свои стратегические резервы как раз для того, чтобы создать дополнительный спрос, которого нет со стороны частного сектора, и таким образом тоже помочь рынку. То есть это некая общая проблема для всех, и для производителей крупнейших, и для потребителей в том числе.

Петр Кузнецов: Что касается резервов и что касается еще одной общей проблемы, эксперты на рынке указывают, что совсем скоро нефть просто негде будет хранить, потому что нефтехранилища переполняются. Вот это серьезная проблема в этом плане?

Марсель Салихов: Есть такой риск. Пока он не реализуется, то есть это, условно говоря, произойдет, если никто не будет сокращать добычу, страны будут увеличивать предложение, то, видимо, через 1,5 месяца примерно может возникнуть такая ситуация, что действительно нефть негде будет хранить. И это будет означать, что цены будут сокращаться. То есть нужно понимать, что означает вот это переполнение? Это означает, что просто цены должны снижаться, для того чтобы вынуждать какую-то часть предложения просто уйти с рынка.

Ольга Арсланова: Ага.

Петр Кузнецов: Скажите, а что будет с Россией, если нефть будет равна нулю, ну обесценится?

Марсель Салихов: М-м-м… Я бы сказал, что это теоретический вопрос.

Петр Кузнецов: Ну да. Но мы близки к этому.

Марсель Салихов: Для России это большая проблема, потому что, в отличие от Саудовской Аравии, мы не можем быстро реагировать на изменения спроса. У нас, в отличие от той же Саудовской Аравии, гораздо меньше объем хранилищ. То есть даже если мы добываем нефть, мы практически сразу же должны ее куда-то продавать, должны ее куда-то транспортировать, у нас объем хранилищ очень небольшой. Поэтому вот если спроса нет, то сразу же возникает эффект на добычу. При этом бо́льшая часть месторождений, которые разрабатываются у нас, в принципе не предусматривают технологически возможность такого резкого, быстрого сокращения объемов. Поэтому для нас это проблема, да, потому что если сейчас какая-то часть добычи, месторождений будет выключена, то, соответственно, ввод обратно и выход на эксплуатацию будет связан с большими издержками, с большими технологическими трудностями в том числе.

Петр Кузнецов: Ага.

Ольга Арсланова: Послушаем вопрос от нашего зрителя Александра из Петербурга.

Петр Кузнецов: Да, не отключайтесь, пожалуйста, у нас Петербург.

Зритель: Добрый день.

Ольга Арсланова: Здравствуйте.

Зритель: Спасибо, что поднимаете эту тему.

Я должен сказать вам как экономист следующее: пока у нас экономика не будет, так сказать, строго конструирована по всем направлениям, в том числе добыча и переработка, толку никакого не будет, нами будут управлять как хотят. Дело в том, что на рынке нефтяном и газовом мы одни представлены, а они представлены корпорациями стран, Саудовская Аравия, Соединенные Штаты и так далее, и у них есть реальные покупатели, понимаете? У нас никого нет, поэтому нам постоянно перекрывают, это первое.

Второе. Никто не говорит о стратегических запасах нашей нефти, ее запасах на территории Российской Федерации. Никто не говорит об ущербе, который приносят нефтедобытчики и газодобытчики нашей стране. И никто не говорит, и вы в том числе, о той дотации, на которой сидят эти отрасли по итогам года, понимаете?

Ольга Арсланова: Мне кажется, мы примерно об этом и говорим.

Зритель: И вот это вот злополучное, так сказать, восхищение, что нефтяники и газовики все могут, — это обман. Я вам докладываю: по Оренбургской области в свое время, когда пришли англичане, мы доработали до того, что начали добывать нефть горизонтальным способом, понимаете, под Бузулукским бором, даже шли на это. Но, слава богу, в свое время, по-моему, Черномырдин запретил это благодаря тому, что…

Ольга Арсланова: Да. Давайте… Александр, давайте сформулируем вопрос нашему эксперту, если он есть. Или вы просто хотели… ?

Зритель: Даже не надо формулировать, я знаю не меньше того парня, который у вас эксперт, что я буду?

Ольга Арсланова: Ну, в общем, видите, и вы в эфире тоже были.

Петр Кузнецов: Марсель?

Ольга Арсланова: Смотрите, что нам пишут: «Конкурентоспособность россиян гарантированно падает с подорожанием энергоносителей. Нищета россиян гарантирована, рабочие места исключены». Ну то есть нет смысла ничего развивать?

Марсель Салихов: М-м-м… Ну это такой сложный вопрос, потому что, с одной стороны, да, при снижении курса рубля, естественно, конкурентоспособность увеличивается в том смысле, что издержки производства, если мы считаем, допустим, в долларах, они сокращаются. Но, с другой стороны, значительная часть отраслей, в том числе в обрабатывающей промышленности, связана с импортом оборудования. Для того чтобы производить на территории России, необходимо закупать оборудование, и, как правило, оно все равно из-за границы.

Поэтому да, для каких-то отдельных проектов, в первую очередь для экспортных отраслей снижение курса практически всегда означает повышение конкурентоспособности, для обрабатывающей промышленности это скорее наоборот, то есть скорее издержки, и реализация инвестиционных проектов усложняется при сокращении курса. Ну и, соответственно, всегда страдает потребитель, да, потому что по сути все равно доходы потребителей сокращаются, когда курс тоже снижается.

Петр Кузнецов: Марсель, ну вот сегодня эти переговоры в формате вебинара будут проходить, не знаю, вряд ли это как-то повлияет на конечный результат. Трамп сказал, что США едва ли пойдут на сокращение нефтедобычи. Ваш прогноз?

Марсель Салихов: Я думаю, что сделка будет, вопрос, какая и в чем она будет заключаться. Сейчас некий существует оптимизм на рынке, который в том числе отражается на ценах, что действительно страны смогут договориться о сокращении на 10 миллионов баррелей в сутки. И это очень амбициозная задача, очень сложно ее, скорее всего, будет реализовать просто потому, что это очень большой объем.

Я думаю, что в любом случае сейчас все постараются представить это в таком виде, что это большой прорыв, это некая новая реальность, когда все страны готовы договариваться. Но тем не менее я думаю, что надо будет смотреть и на то, что реально будет происходить, не только на некие словесные заявления тех или иных министров, но на фактические результаты с точки зрения экспорта, с точки зрения добычи, с точки зрения изменения запасов. Рынок пока ориентируется на некие заявления, а потом будет смотреть уже на некую фактуру.

Ольга Арсланова: Спасибо за комментарий. Руководитель экономического департамента Института энергетики и финансов Марсель Салихов. Говорили о цене на нефть и о грядущей сделке, о грядущем собрании нефтедобывающих стран в онлайн-формате. Следим за новостями.