В основе падения цен лежат не какие-то махинации, а избыток нефти на мировом рынке

Президент Фонда М. Р. Салихов принял участие в  программе «Отражение» на телеканале ОТР.

Анастасия Сорокина: На связи со студией Марсель Салихов, руководитель экономического департамента Института энергетики и финансов. Марсель Робертович, добрый вечер.

Марсель Салихов: Добрый вечер.

Анастасия Сорокина: Вот этот сорт нефти, WTI, это же не российская нефть, соответственно падение было связано с тем, что просто переполнены хранилища, да? Мы говорим сейчас о будущих ценах на май, на июнь. Но почему сейчас обращают внимание вот на такую тенденцию? Российская нефть тоже может упасть в такую отрицательную отметку? И как это скажется на ценах, на курсе? Чего нам ждать?

Марсель Салихов: Ну, во-первых, нужно понимать, что речь идет о фьючерсных ценах, соответственно вчера были отрицательные цены именно на фьючерсы.

Александр Денисов: Марсель, а вы объясните разницу между реальной нефтью и фьючерсной. В чем отличие?

Марсель Салихов: Отличие очень простое. Есть рынок физической нефти, то есть когда покупается физическая нефть, не знаю, вы хотите купить танкер нефти, вы его покупаете на рынке у производителей. Есть фьючерс, фьючерс — это финансовый инструмент, который, собственно говоря, показывает предполагаемую цену на физическом рынке в определенный момент в будущем. Соответственно, фьючерсы существуют на определенную дату.

Александр Денисов: То есть это просто бумага с неким обещанием добыть определенный объем нефти, и в этой бумаге проставлена цена, правильно мы понимаем?

Марсель Салихов: Нет, не совсем так. Соответственно, цена фьючерса отражает предполагаемую цену на физическом рынке в определенный момент в будущем. Собственно говоря, торговался в минус майский контракт на WTI, по которому экспирация так называемая, то есть исполнение обязательств по этому контракту будет происходить в четверг.

Александр Денисов: Да. Марсель, а объясните, зачем торговать нефтью -40 долларов? Это же какой-то абсурд. Зачем продавать? Проще ее себе оставить, чем… То есть что, доплатить, что ли? Вот все говорили журналисты, нефтяники доплачивают, чтобы у них заработали эту нефть. Это, наверное, не так? Расскажите, как эта вообще абсурдная ситуация сложилась.

Марсель Салихов: Ну смотрите, контракт предполагает поставку нефти в строго определенном месте, а именно в Кушинге, штат Оклахома. Соответственно, вам необходимо получить нефть именно там. Если у вас, допустим, нет забронированного хранилища нефти, то, соответственно, вам даже если ее дадут, вам с ней что-то придется сразу же делать, вот. Соответственно, отрицательная цена отражает по сути стоимость альтернативную хранения, сколько сейчас вам стоит забронировать свободную мощность в Кушинге. Это некая ситуация специфическая, то есть она не означает какую-то катастрофу по крайней мере пока для рынка нефти, соответственно физические потоки на спотовом рынке, нефть торгуется в положительной зоне, хотя сегодня вот, да, довольно сильно упала.

Анастасия Сорокина: Марсель, ну эксперты говорят о том, что цифры, процент, на который идет снижение добычи нефти, уже порядка 25%. Как это будет сказываться на экономике, на российской экономике, конечно же?

Марсель Салихов: Для экономики, конечно же, это плохо. Но нужно понимать, что, соответственно, основной удар несет все равно бюджет, потому что в рамках российской налоговой системы при снижении цены ниже 15 долларов за баррель, если такая цена является средней за месяц, то, соответственно, обнуляется экспортная пошлина и НДПИ, соответственно нефтяные компании не платят НДПИ и пошлину при таких низких ценах. Это означает, что бюджет не получает нефтегазовые доходы, это плохо для бюджета, но тем не менее это не является такой прямо катастрофой по крайней мере для нефтедобычи, как это может представляться.

Анастасия Сорокина: Но многие сейчас в ситуации, когда людям нужна помощь, предпринимателям, гражданам, все время вспоминают про Фонд национального благосостояния. Там есть накопления, и нам все время говорили, что мы застрахованы от низких вот этих вот цен на нефть. На какое количество времени нам хватит этого фонда, этих денег, которые у нас накоплены?

Марсель Салихов: Разумеется, это зависит от расходования, от той поддержки, которая оказывается. Но тем не менее, действительно, Фонд национального благосостояния сейчас порядка 9 триллионов рублей, плюс есть остатки средств на счетах правительства, которые не включены в Фонд национального благосостояния, которые тоже могут быть потрачены. Но в целом есть оценка министра финансов Силуанова, что хватит нефти на 3 года, но я думаю, что даже при каких-то дополнительных расходованиях на этот год и на следующий хватит средств, для того чтобы осуществлять запланированные расходы.

Александр Денисов: Марсель, еще вопрос такой интересный. Дмитрий Медведев ночью опубликовал сообщение в социальных сетях, что в этом признаки картельного сговора есть, вот в таких отрицательных ценах, глубоко отрицательных. И такую странную формулировку, ну не странную, для меня, я просто не очень в этом разбираюсь, он призвал продавать нефть по принципу «take or pay», да-да-да. Что это значит? Есть ли признаки картельного сговора действительно? И что это за принцип «take or pay»? Как мы собираемся руководствоваться, что будем делать?

Марсель Салихов: «Take or pay» — это принцип, который в основном применяется в газовой отрасли, соответственно при заключении контракта на поставку газа часто есть условие, что покупатель или оплачивает эту нефть, или соответственно, даже если он ее не забрал, он обязан ее оплатить.

Александр Денисов: Ага.

Марсель Салихов: Но в случае нефти эти принципы не применяются, потому что, собственно говоря, есть возможность поставки из разных источников. В случае газа, как правило, газ поставляется по газопроводу, соответственно есть один поставщик и один покупатель, поэтому все хотят гарантировать определенный объем покупок, поэтому заключаются такие контракты. В случае нефти обычно ситуация более такая сложная, потому что есть возможность поставлять, допустим, покупать танкеры нефти из разных источников, из разных стран, и эти условия, как правило, не применяются.

Александр Денисов: А насчет картельного сговора? Потому что еще, вот смотрите, Дмитрий Песков тоже сказал, что, назвал это, цитата, «свистопляска с фьючерсами — чисто спекулятивный момент». Это действительно спекуляции, может быть, действительно картельный сговор, на ваш взгляд?

Марсель Салихов: Ну, ОПЕК, можно сказать, что это картельный сговор, вот, и мы участвуем в договоренностях с ОПЕК, соответственно, мы являемся частью картельного сговора. Поэтому необходимо определиться в понятиях, картельный сговор хорошо или плохо.

Александр Денисов: Ну, скорее всего, он имел в виду что-то плохое под этим словосочетанием.

Марсель Салихов: Я считаю, что, соответственно, то, что мы сейчас наблюдаем, есть, конечно же, какие-то искажения, связанные с работой финансовых рынков и так далее. Но в основе низких цен лежат не какие-то манипуляции, не знаю, финансовых каких-то алгоритмов и так далее, а базовая проблема, что спрос сократился, а предложение нет, и сейчас избыток нефти на мировом рынке. Это некая основа происходящего, и она влияет на цены, она приводит к тем уровням цен, которые мы видим. Есть какие-то дополнительные особенности функционирования фьючерсных рынков, экспирации и так далее, и так далее, но они не определяют то, что происходит на рынке.

Александр Денисов: Марсель, я понял, вы человек очень тактичный, взвешенный, за слова отвечаете, с вами, короче, не посплетничаешь, Марсель. Спасибо вам большое за взвешенный комментарий. Это был Марсель Салихов, руководитель экономического департамента Института энергетики и финансов.