Алексей Громов, главный директор по Энергетическому направлению Института энергетики и финансов прокомментировал интернет-порталу «URA.RU» возможный ответ России на инициативу ЕС по конфискации российской нефти, перевозимой танкерами «теневого флота».
— Евросоюз разработал механизм, позволяющий распоряжаться изъятой российской нефтью без передачи выручки прежним владельцам. В рамках 21-го пакета антироссийских санкций груз можно будет временно хранить в ЕС, выводить из-под запрета на покупку и продавать третьей стороне. Как Россия может ответить в случае конфискации нашего сырья?
— Изначально важно сказать, что никакого юридического основания в рамках международного права для таких действий не существует. Наш президент, выступая на одном из совещаний, справедливо назвал эти европейские инициативы пиратством, что полностью соответствует сути предложенного механизма. Вероятно, заразительным примером для Европы стал опыт США, которые конфисковывали венесуэльскую нефть и продавали ее на открытом рынке до смены режима правительства Мадуро, а позже аналогичным образом начали действовать с иранской нефтью.
На попытки подобных действий наш ответ может быть только один — защита своего торгового флота силами ВМФ. Однако здесь есть важное уточнение: на защиту от такого рода посягательств могут рассчитывать только суда под российским флагом, так как на них распространяется наша юрисдикция.
Суда «теневого флота», которые используются в торговле российской нефтью, но ходят под удобными флагами африканских государств, Панамы или Гонконга, окажутся в зоне риска, потому что с формальной точки зрения Россия не обязана защищать таких грузоперевозчиков, даже если они везут нефть в интересах российских компаний.
— Как эта ситуация может повлиять на структуру заключаемых контрактов на поставку нефти?
— Традиционная схема контрактования российской нефти часто соответствовала правилу FOB (Free on Board), при котором сырье считалось проданным сразу после размещения на борту судна, а ответственность за доставку ложилась на покупателя или посредника. Теперь, с появлением рисков конфискации, покупатели будут стремиться заключать контракты на иных условиях, где продавец берет на себя издержки и риски доставки до порта назначения.
Российским компаниям придется решать, готовы ли они идти на такие сделки. Думаю, эти условия станут доминирующими.
В связи с этим неизбежно встанет вопрос о пересмотре маршрутов, чтобы минимизировать проход через территориальные воды ЕС, где суда могут стать объектами атаки. В ключевых точках, которые невозможно обойти (датские проливы, Ла-Манш, зона Средиземного моря), может потребоваться сопровождение судов кораблями российского ВМФ.
— Учитывая энергокризис в Европе, можно ли назвать эту схему банальной попыткой украсть наше сырье для покрытия собственного дефицита?
Европейцы придумали для себя юридическое основание, которое противоречит всем нормам международного права. Теперь при задержании они считают себя вправе конфисковать и продать груз. Это самая натуральная экспроприация.
— Какими могут быть последствия этого для мирового рынка и российского экспорта?
— Для мирового рынка это создаст опасный прецедент. В экономическом плане неизбежно вырастет стоимость фрахта. Если танкеры будут вынуждены идти под охраной военных кораблей, то компании понесут часть издержек на такое сопровождение. Все это отразится на стоимости перевозок и, к сожалению, сократит прибыльность российского экспорта. Что касается объемов экспорта, я оцениваю риски как минимальные. Рынок нуждается в российской нефти, и единичные случаи захвата не смогут парализовать морские поставки.
Гораздо неприятнее будет, если в США дадут «зеленый свет» новому санкционному пакету, который предусматривает введение стопроцентных таможенных пошлин для стран, закупающих нашу нефть. Впрочем, его возможное вступление в силу ожидается не ранее сентября.
Подпишитесь на обновления
и узнавайте первыми о новых публикациях