«Если перевести формулировку Мединского с дипломатического языка, это значит, что переговоры прошли не очень хорошо»

Алексей Белогорьев, директор по исследованиям и развитию Института энергетики и финансов прокомментировал радиостанции «Бизнес FM» значение и перспективы экономической части взаимных предложений России и США по восстановлению отношений.

В Европе опасаются, что Трамп может вынудить Украину пойти на серьезные уступки к июню, последнему озвученному сроку достижения мира, «в погоне за золотом в России», подчеркивает The Economist. Могут ли подобные сделки быть рычагом влияния в рамках попыток достичь мирного урегулирования, говорит Алексей Белогорьев:

— Это пока период поиска долгосрочных интересов, которые могли бы заинтересовать обе стороны. Говорить о конкретике, отдельных проектах, мне кажется, на этом этапе рано. Интерес со стороны отдельных американских компаний в отдельных отраслях к России есть, и как к рынку сбыта, прежде всего оборудования и технологий, и как к возможной части более длинной цепочки создания стоимости. Поэтому обсуждать экономические, совместные проекты имеет смысл, но начаться они могут далеко не сразу. Даже после завершения украинского урегулирования, если обе стороны останутся довольны результатами этого урегулирования, то пройдет еще, наверное, года два-три, прежде чем могут запустить серьезные проекты. Тем более что США и Россия являются конкурентами, причем очень жестоко конкурируют на отдельных рынках, в том числе на рынке энергоресурсов. Для США входить, например, в российские СПГ-проекты или даже нефтяные на текущем этапе выглядят довольно странной затеей. Если говорить про общегосударственную стратегию на уровне США, которую, по идее, должен продвигать Трамп, то здесь интерес выглядит довольно сомнительным, поскольку фактически речь идет о создании конкурентов американскому экспорту. Есть столкновение интересов внутри США между долгосрочной общегосударственной стратегией и интересами отдельных компаний. Я пока все это оценивал бы как очень предварительный этап и даже попытку скорее концептуального обоснования того, что такое сотрудничество может быть, и определение тех основных направлений, где это сотрудничество можно активизировать быстрее всего, но это все очень еще далеко.

— Если речь идет о торге в рамках украинского урегулирования, нет, потому что все эти проекты касаются очень долгосрочной перспективы. Они все довольно сложные, спорные, требуют серьезной подготовки с обеих сторон. То есть это довольно рискованные инвестиции, никак не связанные с Украиной и даже с европейской частью России. В основном речь идет о проектах, как я понимаю, в Сибири, на Дальнем Востоке, в Арктике. Это инвестиции в тридцатые годы. Это скорее попытка привлечь друг друга обещаниями долгосрочного сотрудничества.