ГлавнаяМедиаАктуальные новостиСтратегия без единого тарифа

Стратегия без единого тарифа

22 мая 2020

Белогорьев Алексей Михайлович Заместитель главного директора по энергетическому направлению, Директор Центра стратегического анализа и прогнозирования развития топливно-энергетического комплекса

Заместитель главного директора по энергетическому направлению Алексей Белогорьев дал интервью изданию «Нефть и капитал» на тему возможности перехода к единому тарифу на услуги по транспортировке газа в рамках общего рынка газа ЕАЭС и возможности снижения оптовых цен на российский газ для Белоруссии и Армении до момента запуска этого рынка.

На какой цене газа удастся договориться России с Арменией и Белоруссией? Будет ли это предметом политического спора?

Цены на российский газ для стран ЕАЭС носят нерыночный характер: этого никто не скрывает. И для Белоруссии, и для Армении в 2010-е гг. были согласованы формулы ценообразования, близкие к принципу «затраты+», но на практике фактический уровень цены по-прежнему определяется в ходе политических переговоров (с учетом невысокой прозрачности российской газовой отрасли, «затраты+" можно посчитать с весьма широким диапазоном значений).

Здесь стоит, конечно, сделать оговорку, что считать «рыночной» ценой на газ. И англосаксонская модель (Henry Hub, NBP), и вторичная по отношению к ней модель континентальной Европы признают в качестве таковой, по сути, только индексы цен, складывающиеся на основе ликвидных биржевых торгов в условиях свободного ценообразования. В эту же сторону следует и Россия в рамках развития газовой секции СПбМТСБ, но предстоит еще долгий путь.

Этот же принцип положен в основу утвержденных Концепции и Программы формирования общего рынка газа ЕАЭС. Именно на это всё время ссылается Россия. Общую нашу позицию можно сформулировать так: все страны ЕАЭС согласились, что рынок газа запускается только с 1 января 2025 г., до этого момента сохраняется status quo на основе межправсоглашений.

Учитывая низкие спотовые цены, «Газпром» может пойти на снижение цен на газ для обеих стран в 2020-2021 гг., но в обмен на некие экономические или политические преференции для России. Это предмет сугубо политического торга.

Как это повлияет на транзит российского газа через эти страны?

Через Армению транзит не осуществляется, а газотранспортные активы страны в лице ЗАО «Газпром Армения» принадлежит «Газпрому». В Белоруссии основной используемый Россией транзитный газопровод «Ямал-Европа» также принадлежит «Газпрому» (ОАО «Газпром трансгаз Беларусь»). Тарифы на транспортировку в обеих странах являются регулируемыми (принцип «затраты+») и определяются без какой-либо прямой связи с уровнем оптовых цен для внутреннего рынка (такая ошибка в свое время была сделана «Газпромом» на Украине, и он ее старается не повторять).

Поэтому короткий ответ — никак не повлияет. Александр Лукашенко теоретически, конечно, может политизировать этот вопрос, но это ему невыгодно: с Россией хватает более острых противоречий в нефтяной сфере, нет возможности альтернативных поставок газа, газопровод принадлежит российской компании (он не то что экстерриториален, но близок к этому), наконец, объем транзита и без того снижается. В целом Белоруссия всегда дорожила своим образом надежного транзитера, не думаю, что она от него откажется.

Будет ли теперь видоизменяться ЕАЭС?

Общий рынок газа ЕАЭС для России с экономической точки зрения невыгоден, при условии, что доходность экспорта выше, чем поставок на внутренний рынок (сейчас это временно не так в силу сверхнизких спотовых цен в Европе). Общий рынок небольшой, насыщенный; за исключением Киргизии и отдельных областей Казахстана, перспектив роста спроса нет. Кроме того, общий рынок не затрагивает розницу, но даже в оптовый сегмент российские компании поначалу не смогут выйти — Белоруссия и Казахстан настояли на т.н. институте уполномочивания, т. е. сохранения у себя монопольной государственной компании, ответственной за торговлю на этом рынке. В сущности, общий рынок газа — это экономическая плата России за развитие интеграции ЕАЭС в других областях. В этом смысле что-то изменить сложно. Без общего рынка газа ЕАЭС во многом теряет экономическую привлекательность, особенно для тех же Белоруссии и Армении.

Основной смысл общего рынка — достижение «равнодоходности» поставок газа из ЯНАО в российские регионы и в страны ЕАЭС с учетом транспортных затрат. Отсюда такая острота вопроса тарифообразования на транспортировку газа, тем более что в России оно объективно непрозрачно, и, к тому же, сохраняется нескрываемое перекрестное субсидирование между «независимыми» производителями и «дочками» «Газпрома».

Переход к «единому тарифу» (скорее всего, аналогу Кодекса по тарифам ЕС 2015 г.), нереалистичен: общий рынок — это совсем не единый рынок, он не предполагает общего регулирования и унификации, только «гармонизацию». Установление методики тарифообразования и конкретной величины тарифов остается внутренним делом стран-участниц ЕАЭС. Но сформировать общий рынок без повышения прозрачности тарифообразования в России не получится, и с методикой расчета тарифов ФСТ 2005 г. в общий рынок нам не войти.

Подписка на новые материалы
На вашу почту будут приходить уведомления о выходе новых материалов на сайте. Мы не передаем адреса почты третьим лицам и не спамим.
Спасибо
Спасибо, Ваша заявка принята!